Вместо ожидавшегося в ближайшие дни подписания почти согласованного американо-иранского меморандума о разблокировке Ормузского пролива и начале полномасштабных переговоров о мирном урегулировании случилось то, чего можно было предвидеть, хоть формально это и выглядело неожиданным: Иран приостановил диалог с США. Почему это названо «неожиданно ожидаемым»? И означает ли это, что завтра возобновится война? Нет, возобновления крупномасштабных боевых действий ждать не стоит. Никто, кроме Израиля, к этому не стремится. Решение Тегерана было предсказуемым, поскольку и Вашингтон, и особенно Тель-Авив постоянно провоцировали его на такой шаг. Израиль, в частности, не только нарушил перемирие в Ливане — одно из условий, озвученных Ираном для сохранения хрупкого мира и продолжения американо- иранских переговоров — но и в последние дни активизировал авиаудары по этой стране, включая удары по Бейруту, расширив контроль на территориях севернее реки Литани (зону к югу от реки Израиль настаивает демилитаризовать, другими словами — сохранить над ней влияние). Для Ирана это далеко не второстепенный вопрос: исламская республика позиционирует себя защитницей не только «Хезболлы» (против которой Израиль оправдывает свои действия в Ливане), но и всего Ливана. Даже в нынешних условиях Тегеран не откажется от своих принципов — они составляют ядро его политики. Поддержка Ливана и Газы — это то, что придает Ирану статус защитника ислама и обеспечивает ему влияние в мусульманском мире, несмотря на различие между большинством суннитов и шиитским населением Ирана. Когда США и Израиль требуют от Ирана прекратить «поддержку прокси в регионе», они либо не понимают, либо делают вид, что не понимают, о чем говорят: ни ливанская «Хезболла», ни палестинский ХАМАС, ни йеменские хуситы не являются простыми марионетками Тегерана. Это местные движения, отстаивающие своё право на землю и сопротивление; Иран помогает им, включая поставки оружия — они его союзники, но не подчинённые.